Сначала я расскажу о том, как у меня поменялось восприятие ароматов.
Давно-давно, когда я была юной девушкой, мне нравились разные плохо сочетаемые между собой вещи — поздний ужин в Макдональдсе, духи Императрица номер 3, или номер 21, блестящие майки, рваные джинсы, странные подруги….
Я вышла замуж, поездила по разным странам (спасибо бывшему мужу), прошла курсы мыловарения (опять же ему спасибо — он не препятствовал моим самым необычным увлечениям, а еще и оплачивал их), потом развод, потом я устроилась работать в парфюмерный магазин, потом я сама открыла магазин в Москва-Сити по продаже всякого мыла и бомб, потом была пандемия…
Потом у меня был период аскезы. Вернее — пандемия и была периодом аскезы. Я почему-то перестала душиться духами, я почему-то решила покинуть город и сняла квартиру в Подмосковье, я много была одна, много гуляла по лесу, думала….
А когда вернулась за осенними вещами в Москву, залезла в свои запасы парфюмерии, то вдруг обнаружила, что… Мне абсолютно ничего не нравится. Донна Каран, от которой прежде у меня кружилась голова и появлялось ощущение счастья — вдруг стала пахнуть плохой дискотекой в клубе… Туфелька (знатоки знают, о чем я) — вдруг оказалась пожилой женщиной-кокоткой с некрасивой шеей и маленькими глазами…. Императрицы стали вообще ужасны, и я их быстро и без жалости раздарила.
В общем, моя дочь подумала, что я сошла с ума (я подумала так же), но очень кстати в один вечер я разговорилась с одним человеком, который открыл глаза на происходящее.
У тебя парфюмерный кризис, — сказал он. — У кого-то это проходит плавно и незаметно, а у тебя — произошло внезапно. Ты резко поменяла жизнь, и причем перемены внешние совпали с переменами внутренними и поэтому ты отвергаешь то, что было с тобой в прошлом — свои увлечения, духи, которые раньше нравились, а ведь они не самые-самые… Они — химоза и альдегиды… Сейчас тебе сложно быть в городе, вдыхать гарь машин, запахи прежних духов, вонь подъездов… Ты привыкла к свежему воздуху, ешь простую еду, у тебя обострилось обоняние и поменялось восприятие, но пока ещё ты этого до конца не поняла и не осознала, вот.
Я не могла не согласиться! Всё так и есть, именно так и было! Серьезный период перезагрузки завершился, я обновилась и проросла.
Я поняла, что начала чувствовать (не люблю слово «слышать») ароматы без прикрас. Начала понимать — кто я и что именно есть я, меня выбросило из суеты, я осталась предоставлена сама себе — и меня это не испугало, а наоборот — освободило. От чужих установок, от чужих планов и чужих целей, от всего того, что завлекало, а потом опустошало.
Я поняла, что мне хочется настоящего качества во всем, и в запахах — в первую очередь. Глубже, чище, тоньше… Хочется другой сборки — внимательной и изысканной, тонкой и профессиональной.
Потом я пошла по парфюмерным магазинам, но пришла в еще большее замешательство — как же так, я не могу найти то, что мне нравится! Мне перестало нравиться то, что там предлагалось. Раньше я подходила к полкам с духами, вдыхала около флакона — и уже представляла образ, и как дальше будет проходить моя жизнь, куда я поеду… А тут получалось по другому — я нюхала, и пугалась — запахи даже отдаленно не были похожи на те, что были год или два назад. Какими то слишком химическими и резкими они стали.
Единственное, что меня немного привело к самой себе — это полка с селективной косметикой. Там стало уже понятнее — куда мне двигаться в развитии самой себя. Селективные ароматы были иными, совсем другой текстуры — более плотные, сладкие, округлые и уравнивающие внутренний баланс.
Я брала флакон в руку, рассматривала толстое темное стекло, нюхала, потом брала другой… Вышла на улицу уже успокоившаяся, и задумалась — ну вот она, новая жизнь. Мечтаешь, мечтаешь, чтобы она пришла. Она пришла. И ты стоишь в центре Москвы, и не знаешь, что с этим делать.
Для меня важно было понять, что я не сошла с ума и все тот же человек, что и раньше, просто более честный к себе и другим.
Я не могу больше ходить по этим тусовкам с этими людьми, я не могу больше жить в городе, я не могу больше заниматься ерундой и я не могу пользоваться этими духами, от которых раньше у меня кружилась голова.
И когда мысль была не только сформирована, но и принята, я начала вдумчиво присматривать — а чего же именно я хочу?
Я поняла, что хочу роскоши, свободы, ветра с моря, когда встает солнце, запаха волн, где плавают крохотные рыбки — их жизнь коротка, и они не успевают запомнить свои имена, но они так же живут, как и я, и песчинка, и медуза… Я поняла, что хочу усталости мышц, когда спускаешься целый день с горы, и у тебя мало воды, но легкое молодое тело, и запах пыли, которая поднимается от сандалий и перемешивается с полынью у дороги и приветом от эвкалиптовой рощи — самое лучшее, что может быть за день.
Я поняла, что хочу морозного воздуха, чистого и синего, как вечереющее небо, когда выбегаешь из распаренной бани и бросаешься в снег, а где-то далеко отдает углем, спящей дубовой рощей, а еще дальше — тоже чья-то баня, которая угадывается по запаху яблоневых дров.
А вода пахнет — водой, особенно из родника. А крапива — летом, велосипедом, книжками из библиотеки, а по вечерам — немного тоской и грустью. А вечер в деревне пахнет росой и розами, благоухающими перед дождём розами из сада.
Я поняла, что не могу больше себя обманывать и хочу жить.
