Уже не то. Потускнело, а в середине-конце девяностых, когда деревья были большими, а небо — синим, у моей старшей сестры была невероятной красоты подруга.
Она была высокая, очень богатая и красивая — зимой на черной БМВ, летом — с молодым человеком на белой машине, всегда очень хорошо одета, с роскошными вьющимися волосами и еще всегда от нее невероятно прекрасно пахло.
Сестра мне сказала, что это — «Злато скифов».
Кто нибудь помнит? Сейчас их можно купить только у коллекционеров.
Я помню этот запах. Какая-то просто запредельная роскошь, достоинство необъяснимое и реальность, которая раньше была невозможной. Это как идешь по улице на работу в библиотеку и тебе дают в руки конверт, а там — кредитка-безлимитка, и еще — билет на самолет в Лондон. Поднимаешь глаза — да!
Потом моргнешь, и… ты в город Видное, а вдалеке — звук электрички.
А ты — в стареньком пальто. И вокруг — город Видное. И никакого просвета. И только аромат духов поддерживает тебя в этом аду.
Ад переформатировался, что-то у людей стало получаться с деньгами, советская скованность начала покидать души, все задвигалось — конечно, с разной скоростью. Я заканчивала школу. Сестра — вышла замуж. Ее подруга стала жить в центре Москвы и вместе с ней пропал шик, который она придавала нашему городишке.
А потом она куда-то уехала совсем далеко, (как потом выяснилось — в Америку) и ее мать через мою сестру передавала подарки от нее. И мне передали — флакон духов с синей коробочке. Да, Злато скифов.
Я брала в руки эту тяжеленькую коробочку синего цвета с золотым рисунком украшения, которое носили скифы (я верила в это!) и была счастлива. Буквально капелька духов — и я несколько дней подряд — красотка, мне открыты все двери, у меня все получается и я — очень уверена в себе, как подруга сестры. Не помню, как ее звали. Красивая…
И так было до тех пор, пока у меня не кончился флакон. Я уже даже носила его пустым и открытым, он наполнял благоуханием скифских золотых звезд и благосостояния сумочку (сумочка к тем временам у меня стала получше, целлофановый пакет превратился пусть в горбатое, но кожаное изделие кооперативных работников-первопроходцев, которые не смогли удержать бастионы российских покупателей и сдали их китайцам), и скудное содержимое пропиталось этим благородным ароматом, намного подняв его стоимость. Например, мой скромнейший телефон с виду был простая Нокиа, но пах как завсегдатай бардачка бентли, который возит дочь банкира. И возможно поэтому мои тогдашние ухажеры не позволяли себе ничего лишнего, а вели себя очень достойно.
Флакон жил в моей сумочке до тех пор, пока это не стало традицией — любой пустой флакон — туда.
Я не знала, где продаются эти духи, пока кто-то не затащил меня в Новую зарю (знатокам ничего объяснять не надо). И когда я подошла к полочкам в магазине, увидела слегка изменившиеся, но все же знакомые коробочки — моя душа ухнула от восторга! Оно!
Но… запах был уже не тот. Даже близко не тот. Как будто ты ждешь Мэрилин Монро, а вместо нее заходит крашеная полная девушка из Луховиц, и у нее сложный период, она готова на все, но это все тебе от нее не нужно, потому что это заведет черт-те куда. Нельзя себя обманывать. Это опасно.
Старенькая продавщица увидела выражение моего лица, поняла, что я знакома с теми духами, которые были еще тогда, в то время, когда небо было синим и все было настоящим, и сказала:
— Да, они уже не те… Берите лучше «Пачули», они пока ещё как прежние.
Я взяла «Пачули», и это было как письмо из тех лет, найденное в почтовом ящике, прилипшее конвертом на пару десятилетий к почтовому ящику, и в письме — привет на хорошем английском, несколько сотенных долларовых бумажек, полароидная фотка, где все молодые, загорелые, с белыми зубами, на фоне океана и каких-то дерзких яхт, у всех горячая кровь и перспективы, но уже не помнишь имен… Зато — это настоящее письмо, и ты держишь его в руках, и если поднять голову — то кто-то в хорошем пальто протягивает пакет, в котором — виза, билет в Лондон, и — не стесняйся, дорогая, быстрее в машину, самолет через пять часов…
